Эти три изменения взаимосвязаны. Объединение Германии идет в Рамках развития европейской интеграции, исчезновение СССР вызывает необходимость поиска стабильности, идея которой находится в центре договора о Европейском Союзе. Российская Федерация является ныне важнейшим партнером Европейского Союза, который укрепляет свои воображаемые политические границы игрой в различия между соглашениями об ассоциированном членстве (участники которых имеют разные возможности в зависимости от заинтересованности государства в присоединении) и соглашениями о партнерстве и сотрудничестве (II).
Недоверие не было преодолено, тем не менее, после 1962 г.: Советский Союз показал свою враждебность по отношению к расширению сообщества, в частности, по поводу вступления в него Британии. В этой ситуации франко-советский "тайный сговор" конечно же нашел своих приверженцев. Советский Союз создавал также трудности для деятельности ЕЭС: соглашение, заключенное сообществом с Финляндией, стало объектом пристального контроля со стороны Советского Союза, впрочем, в соответствии с международным статусом этой страны.
2) Советская политика постоянно стремилась ставила три препятствия развитию
Сообщества.
Первое из них было связано с идеей о том, что Сообщество не должно
было стать автономным центром ни политическим, ни военно-политическим.
Суждение советской стороны основывалось на видении мировой системы. Так
как советская сторона полагала, что, система является полностью биполярной
или по преимуществу биполярной, то для понимания Европейского Сообщества
как автономного политического и военно-политического центра не оставалось
никаких оснований. Пересмотр такого положения вещей мог произойти только
под влиянием нового видения мировой системы.
Вторым препятствием были интересы обороны блока восточноевропейских
стран, сплоченность социалистического лагеря. Перед лицом интеграционных
начинаний Сообщества проявилось усиление интеграции на Востоке, после чего
слишком жесткий принцип международного разделения труда между социалистическими
странами был некоторыми партнерами Советского Союза подвергнут критике
и отклонен. Ему на смену пришел более мягкий принцип международного разделения
труда: комплексная программа интеграции, принятая в Будапеште в 1971 г.,
в то время, когда Сообщество, пребывавшее в глубоком финансовом кризисе
и стоявшее накануне другого кризиса, еще более тяжелого, готовилось к тому,
чтобы объединить свою политику внешней торговли и предполагало преобразовать
себя в экономический и финансовый союз. В то же время прогресс в интеграции
Сообщества был прямым ответом на успехи социалистической экономики и, в
частности, на структурно-функциональные ориентиры Совета Экономической
Взаимопомощи. Подтверждение этому может быть найдено в том, что Совет Экономической
Взаимопомощи стал брать на себя общие компетенции, право заключения договоров
и задачи более тесной координации позиций государств-членов; короче говоря,
он стремился расширить свои юридические полномочия, хотя традиционно советская
доктрина международного права не благоприятствовала такого рода учреждениям.
Третье препятствие было связано со структурой международного коммунистического
движения, Сообщество возлагало на него ответственность за трудности, побуждая
коммунистические партии государств-членов к более широкому сотрудничеству,
правда лишь в Ассамблее сообществ. И это порождало один из главных вопросов
еврокоммунизма: такое положение дел возможно только на фазе перехода к
социализму или же оно будет оставаться и на фазе, следующей за переходной?
Политическое развитие сообществ могло бы скорее подтвердить второе, нежели
первое. Было очевидно, что, если Советский Союз мог относиться терпимо
и приспособиться к национальной версии еврокоммунизма, то он опасался версии
еврокоммунизма Сообщества, которая могла бы привести к двум нежелательным
последствиям:
а) прежде всего к усилению полицентризма мирового коммунизма в духе
балканских идей;
б) затем к превращению коммунистических партий в реформистские, что
могло бы произойти в результате признания ими Сообщества, поддержке друг
друга в политике относительно Общего рынка, превращению в правящие партии
или вхождению в коалиции правящих партий, что привело бы к глубокому изменению
их природы, к тому, что пережили партии социал-демократические.
в) Переговоры об установлении договорных отношений.
Переговоры между Сообществом, Советским Союзом и восточноевропейскими странами об установлении договорных отношений содержали политические цели. Конечно, советская торговля с ЕЭС была малочувствительна к политике Общего рынка в отличие от торговли других восточных стран.
Трудности, с которыми сталкивались страны рыночной экономики в установлении договорных связей о товарообмене, известны; понятно, что, одни затруднения исходили из стран рыночной экономики, другие из-за самих социалистических стран: ограничение на экспорт товаров стратегического назначения со стороны западных стран (даже пищевые продукты могли рассматриваться как стратегические), неконвекртируемость валюты социалистических стран, различные правила операций с девизами в социалистических странах, сложность и негибкость бартерных сделок, недейственность механизма таможенных льгот на Востоке в силу того, что внешняя торговля подчинялась плановым нормам.
Эти трудности прибавлялись к общей асимметрии в области торговли, состоящей в том, что социалистические страны импортировали главным образом капиталовложения и потребительские товары, а страны Сообщества полезные ископаемые и энергию. В этих условиях даже переговоры о двусторонних отношениях были затруднены, еще сложнее обстояло дело для переговоров от имени ЕЭС. После отказа советской стороны заключить торговый договор с Сообществом каждая страна-член приступила к заключению договоров о сотрудничестве (более широких, чем договоры о торговле) с СССР и другими социалистическими странами. В ожидании того, что Сообщество будет уполномочено государствами-членами их изменять, в 1976 г. были начаты переговоры о природе и порядке торговых договорных связей.
В соответствии с советской концепцией разрядки, в том виде, в котором она была конкретизирована на Конференции по безопасности и сотрудничеству, СССР предложил, чтобы Сообщество установило договорные связи не просто с отдельными социалистическими странами, а с Советом Экономической Взаимопомощи и дополнительно с каждым социалистическим государством. Сообщество со своей стороны стремилось заключить прямые соглашения с социалистическими государствами, опасаясь роста возможностей управления своими союзниками, которыми располагал СССР. Ожидая принятия решения на этих переговорах, Сообщество приступило к процедуре консультаций и информированию о соглашениях с третьими странами. Кроме того оно предприняло под названием "автономной" торговой политики различные меры (режим импорта, предоставление режима наибольшего благоприятствования, кредиты на оплату экспорта для социалистических стран). В то же время квоты на рыбную ловлю были установлены в одностороннем порядке до заключения соглашения о рыболовстве.
В то время, как несколько отдельных соглашений (о сельскохозяйственной продукции, об импорте металлургической продукции, о таможенных тарифах) были заключены с некоторыми социалистическими странами (Румыния, Чехословакия и др.), переговоры с СССР натолкнулись на проблему формы и содержания договорных связей. На проект торгового соглашения Общего рынка с каждым социалистическим государством, Совет Экономической Взаимопомощи ответил предложением о сотрудничестве двух региональных организаций. Этот договор мог бы быть дополнен другими договорами различных типов (государство - государство, ЕЭС - социалистическое государство, КОМЕКОН - государство-член ЕЭС и т.п.).
Сообщество приняло принцип договора, устанавливающего связи между двумя организациями, дискуссии были перенесены на его содержание: символическую сторону, содержащую ссылки на общие принципы торговой политики (что было особенно важно для ЕЭС, тогда как Совет Экономической Взаимопомощи не располагал, как заявляли его представители, необходимой юридической компетенцией, чтобы заменять государства, являющиеся его членами,) и практическую сторону - соглашение о создании смешанной комиссии, имеющее важное значение для советской стороны.
Вопрос связей с Сообществом был решен очень быстро в результате дифференциации партнеров Сообщества, особенно после исчезновения крупных международных организаций, а затем и распада Советского Союза в 1991 г.
Соглашение о торговле содержит экономический и социальный аспекты, а также аспект политического диалога. Что касается торговых связей, то существует асимметрия между уровнем таможенных пошлин, взимаемых Сообществом, и средним уровнем пошлин, принятым в России. Российская сторона утверждает, что торговые уступки, сделанные Европейским Союзом, в целом очень ограниченны и, в частности, включают широкое применение антидемпинговых мер с тех пор как торговля не рассматривается как полностью либерализированная. Такое положение дел будет подталкивать к переговорам о свободной торговле, но в то же время создает риск отсрочить момент их наступления, ибо положения соглашения о партнерстве должны быть рассмотрены вместе с другими видами связей: программой ТАСИС, другими формами сотрудничества, в частности в области энергетики, чтобы создать законодательную основу, способную обеспечить рост торговли и в дальнейшем поощрять иностранные инвестиции в энергетику. Вместе с тем в настоящее время иностранные инвестиции в России остаются очень слабыми и не соответствуют потенциалу и численности населения Российской Федерации.
Политический диалог уже начался. Его логика состоит в том, чтобы в конечном итоге Россия стала участником многих международных организаций и конференций. Заметим, что большая семерка, собравшаяся в Денвере в июне 1997 г., решила немного больше открыться, чем на предыдущей встрече, по отношению к России, таким образом большая семерка идет к тому, чтобы стать большой восьмеркой. Кстати, этот политический диалог создает механизм, способствующий разрешению местных конфликтов, продолжает оказывать помощь в проведении демократических преобразований и в расширении сферы применения прав человека. В связи с этим заметим, что соглашение о партнерстве включает для России особые положения, связанные с правами человека: не только статью, называемую болгарской, цель которой состоит во введении процедуры повторной консультации в случае трудностей или возникновения противоположных трактовок ситуации, связанной с правами человека, но и кроме того специальную процедуру урегулирования, в случае особой необходимости, которая состоит в том, чтобы отражать некоторый договорный реализм. Соглашение о партнерстве и сотрудничестве представляет собой, возможно, основу, еще не достаточно устойчивую, для отношений между Европейским Союзом и Россией. Установление равновесия сможет произойти только в результате развития торговли и изменения представлений о российском партнере со стороны Европейского Союза. 31 мая 1995 г. Комиссия представила заявление, которое содержит несколько точных указаний на будущие отношения между Европейским Союзом и Россией. Совет принял общую точку зрения, касающуюся целей и приоритетов Европейского Союза по отношению к Российской Федерации. Соглашение о партнерстве, с того момента, когда оно будет ратифицировано, должно дать гибкий инструмент для управления связями между Россией и Европейским Союзом.
Интереса к модели сообществ не избегли ни советские руководители накануне распада Союза, ни руководители новой России, стремящиеся поддержать в различных формах связи, настолько тесные, насколько это возможно, с государствами-членами Содружества Независимых Государств (СНГ). Такой подход не носит релятивного характера и не зависит от состояния экономических и политических отношений между Европейским Союзом и странами Восточной Европы. Он открывает тем не менее возможности институционального регулирования сотрудничества.
Если анализировать международные отношения, то можно заметить, что Европейский Союз представляет для Российской Федерации интересные в двух отношениях. Во-первых, Союз может, с того момента, когда речь заходит об урегулировании проблем строго европейского характера, облегчить разрешение противоречий с североатлантической системой. Важно отметить, что российские политики не настроены враждебно по отношению к расширению Европейского Союза в направлении Центральной и Восточной Европы, со странами, которые не были частью Советского Союза. Россия проявляет гораздо большее беспокойство по поводу попыток создать основы альянса на ее восточном фланге. Можно утверждать, что в этом имеется определенного рода преемственность подходов между периодом, далеко предшествовавшим 1990 году, и периодом недавнего прошлого. Кроме того, Европейский Союз, явно и неявно, в соглашениях о партнерстве и сотрудничестве, которые он заключил со странами Восточной Европы, проводит экономическую и даже политическую модернизацию своих партнеров. Очевидно, что связи с ним, во всей их совокупности, подчинены двум условиям: экономическому (полному завершению создания рыночной экономики) и политическому, принцип которого провозглашенный в июле 1989 г. на встрече в Арше группой семи, был воспринят и развит в соглашениях и программах технического и финансового содействия новым государствам - бенефициариям. Существует одна сложность, вытекающая, несомненно, из концепции "переходной" экономики, оценка которой значительно варьируется. Руководители Европейского Союза понимают под переходной экономикой ту экономическую систему, которую российские руководителями рассматривают как уже прошедшую переходную фазу и полностью соответствующую критериям либеральной экономики. Это создает одно из самых, быть может, больших общеевропейских недоразумений, которое подпитывает, в некотором смысле слова, два процесса: неблагодарность российских руководителей и сомнение в европейском подходе Союза. Возможность преодолеть эти недоразумения может проявиться только в долгой перспективе сотрудничества и более глубокого взаимного узнавания. Это лейтмотив будущего.