Веками развивавшиеся внутриевропейские торговые связи сформировали здесь не только разветвленную международную транспортную, а потом и кредитно-финансовую инфраструктуры, но и культуру международного экономического общения, систему обычаев и этических норм в этой области отношений. А главное – Западная Европа раньше всех вступила на путь капитализма и индустриализации и продвигалась по ее ступеням все выше, как правило, опережая остальные регионы мира. Здесь давно развилось машиностроение, раньше, чем где-либо, появились передовые технологии, производство и спрос достигли высокой степени диверсификации. Поэтому в технико-экономическом плане западноевропейский регион раньше и лучше других «созрел» для интеграции.
Кроме того, надо иметь в виду относительно небольшие экономические расстояния между странами Западной Европы. Понятие «экономическое расстояние», вошедшее в научный оборот в 60-х гг., означает не только географическую отдаленность между производителем товаров или услуг и их потребителем, но и состояние средств сообщения и связи, наличие и уровень тарифных и нетарифных барьеров (степень торгово-политической открытости стран-партнеров), общую политическую атмосферу во взаимоотношениях этих стран и т.п. В силу изложенных выше исторических условий, а также благоприятных географических факторов Европа, раньше других континентов начавшая развивать сеть коммерческого судоходства, железных дорог, шоссейных магистралей и линий воздушного сообщения, – идеальный регион для интенсивных торгово-экономических связей.
Не удивительно, что именно здесь в середине ХХ в. впервые начался и успешно продолжался многоплановый процесс интегрирования, то есть сращивания национальных экономических, социальных, правовых и институциональных систем. В 1999 г. он вступит в новую стадию, когда уже сложившееся единое рыночное пространство стран-участниц будет дополнено единой валютой и единым Центральным банком ЕС.
Пример оказался вдохновляющим: начиная с 60-х гг. во многих регионах мира предпринимаются попытки повторить успешное начинание ЕС. Но в подавляющем большинстве случаев они не увенчались успехом. В Западном полушарии, Азии и Африке было создано более трех десятков «зон свободной торговли», «таможенных союзов» и «общих рынков», оказавшихся, за редкими исключениями, пустоцветами. Дело в том, что, как показала практика ЕС и других регионов, реальное интегрирование возможно лишь при наличии трех основных объективных условий.
Во-первых, нужен достаточно высокий уровень развития промышленности и диверсификации производства, делающий национальные хозяйства взаимодополняющими, все более заинтересованными в сотрудничестве друг с другом. Интегрирование возможно и необходимо лишь между странами, имеющими развитую обрабатывающую промышленность, особенно высокотехнологичные ее отрасли. Что же касается менее развитых стран, производящих и экспортирующих преимущественно базовые товары, то они выступают по отношению друг к другу не как взаимодополняющие, а как конкурирующие хозяйственные системы. Им почти нечего предложить друг другу: в сырье они почти не нуждаются из-за отсутствия собственной обрабатывающей промышленности, а немногие производимые ими готовые изделия по качеству значительно уступают тем, какие можно ввезти из развитых стран. К тому же из-за постоянных финансовых трудностей они ограничены в предоставлении друг другу как правительственных, так и коммерческих экспортных кредитов. Взаимная торговля между ними развита очень слабо: и как экспортеры, и как импортеры они гораздо сильнее привязаны к промышленно развитым странам, чем друг к другу. Отсюда – упомянутая выше безрезультатность многочисленных попыток в русле стратегии «опоры на собственные силы» создать в развивающихся регионах интеграционные блоки по типу Европейского Союза. По той же, в частности, причине терпят неудачу за неудачей попытки лидеров СНГ «реинтегрировать» свои страны, большинство из которых (Средняя Азия, Закавказье, Молдова) относятся пока к числу аграрно-индустриальных.
Во-вторых, даже достаточно развитые в промышленном отношении страны способны к интегрированию друг с другом лишь при условии, что их экономика является не командно-распределительной и жестко централизованной, где действуют искусственные цены, квазиденьги, плановые издержки производства и государственная монополия внешней торговли, а рыночной и децентрализованной, где главными действующими лицами являются не чиновники, а частные предприниматели. Вспомните, как много надежд возлагалось в 50–70-х гг. на «социалистическую интеграцию» в рамках СЭВ и как этот блок рухнул от первого же толчка. Более того, распались даже такие, казалось бы, глубоко интегрированные, если не сказать сцементированные, национальные хозяйственные организмы, как Югославия, СССР и Чехословакия. Без рыночного механизма нет экономической интеграции.
В-третьих, интегрирование может стать устойчивым и необратимым процессом лишь при наличии в государствах-партнерах высокоразвитой и прочно укоренившейся политической демократии, способной учитывать и обеспечивать экономические, социальные и культурные интересы различных групп населения и гарантировать верховенство права над волей сильных мира сего. В противном случае и внутренняя ситуация, и внешняя политика остаются спонтанными, трудно предсказуемыми и не внушающими доверие со стороны других стран-партнеров. А в таких условиях невозможно ни открытие таможенных границ, ни формирование и проведение совместной экономической политики, ни создание наднациональных фондов для финансирования мероприятий такой политики. Без плюралистической демократии и правового государства нет взаимного доверия между объединяющимися странами, а без него нет интеграции.
Лишь там, где все условия присутствуют, удается продвинуться по пути, проложенному ЕС. Речь идет прежде всего о Северной Америке, о наиболее развитых странах Азиатско-Тихоокеанского региона, а также сравнительно успешно функционирующих группировках АСЕАН в Юго-Восточной Азии и МЕРКОСУР в Южной Америке.
В 90-х гг. в истории интеграции наметилась новая фаза – начинается формирование обширных торгово-экономических блоков континентальных и даже сверхконтинентальных масштабов, объединяющих не только высокоразвитые в экономическом и политико-правовом отношении страны, но и некоторые менее развитые государства. И опять инициатором этого процесса выступает Западная Европа.
Успешно преодолев во второй половине 80-х гг. застой интеграционного процесса, Европейский Союз не только двинулся вперед к экономическому и валютному союзу, но и успешно расширяет свои пределы: с 1995 г. в него вошли еще три западноевропейские страны, на очереди – 12 государств Центральной и Восточной Европы, а также Мальта и Кипр. Через 8–13 лет этот высокоинтегрированный торгово-экономический блок будет насчитывать 480 млн. потребителей, его совокупный ВВП составит от 8750 до 9900 млрд. долл., его доля в мировом экспорте повысится до 50–55 %. Особенно важно, что он будет выступать на мировой арене с единых внешнеэкономических и политических позиций. А это в условиях окончания «холодной войны», когда завершилось ракетно-ядерное противостояние между Организацией Варшавского договора и НАТО, когда Западная Европа перестала быть младшим партнером США и получила возможность проводить независимую от Вашингтона политику, представляет для американских деловых кругов серьезную опасность.
Перед лицом такой угрозы США изменили свой прежний принцип неучастия в организационно оформленных торговых союзах. В 1988 г. они узаконили свои давние интеграционные связи с Канадой, учредив зону свободной торговли. Через пять лет Вашингтон втянул в нее Мексику как одну из наиболее продвинутых развивающихся стран Латинской Америки: с 1994 г. начала функционировать Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА). Развивая курс на создание мощного противовеса ЕС, У. Клинтон в конце 1994 г. предложил программу формирования к 2010 г. зоны свободной торговли Западного полушария (ЗСТЗП) в составе свыше трех десятков государств Северной, Центральной и Южной Америки и Карибского бассейна. В 1994 г. на панамериканском саммите утвержден «План действий», предусматривающий формирование в течение полутора десятилетий такой зоны.
Правда, в Южной Америке в последние годы набирает темпы интеграция Бразилии, Аргентины, Уругвая и Парагвая в рамках уже упомянутого МЕРКОСУР, а сама эта группировка обретает все большую роль в Латинской Америке и может помешать планам формирования ЗСТЗП. Но даже если и помешает, то вряд ли надолго. При всей проблематичности этого панамериканского проекта многосторонние комиссии уже приступили к проработке практических вопросов и подготовке рекомендаций, а Чили официально стала первым кандидатом в члены НАТО.
Такие перспективы в Западной Европе и Америке не могли оставить равнодушными руководителей Японии и других государств Юго-Восточной Азии. Надо иметь в виду, что у Токио были основания не торопиться с оформлением подспудно идущих интеграционных процессов в этом регионе: еще в 30-х гг. Япония провозгласила лозунг превращения Южной и Восточной Азии в «зону сопроцветания», реализация которого приняла тогда форму военной экспансии с ее стороны. Это надолго оттолкнуло другие государства региона от каких-либо союзов со страной Восходящего солнца и вынудило японскую дипломатию быть крайне осмотрительной.
Но в данном случае жизнь заставила пойти на некоторые далеко идущие решения. В 1989 г. в Канберре была учреждена межправительственная организация интеграционной направленности – Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) в составе 12 стран, включая и США. Обеспокоенный явно выраженной проазиатской ориентацией АТЭС Вашингтон попытался в 1993 г. перехватить инициативу и возглавить дальнейший ход событий. Президент У. Клинтон предложил очередную конференцию 15 государств АТР провести в Сиэтле (США) на высшем уровне. К началу этого саммита, открывшегося 20 ноября 1993 г., конгресс США ратифицировал договор о НАФТА, что позволило Клинтону выступать перед остальными лидерами АТР с позиции силы. Как хозяин встречи он предложил создать к 2020 г. Азиатско-Тихоокеанскую зону свободной торговли. Эта идея была в принципе одобрена, хотя и без особого энтузиазма.
Однако, несмотря на глубокое недоверие ряда лидеров АСЕАН ко всяким
инициативам Токио или Вашингтона, опасность «отстать от поезда» и чисто
прагматические расчеты заставили их смягчить свою позицию. Тем более, что
четыре «молодых тигра», в том числе и Сингапур – экономический лидер АСЕАН
– уже настолько окрепли, что готовы померяться силами на открытом рынке
с японскими и заокеанскими соперниками. Поэтому следующий саммит 17 стран
АТЭС в ноябре 1994 г. в Багоре (Индонезия) стал более продуктивным. В принятой
им декларации зафиксированы конкретные сроки создания зоны свободной торговли:
к 2010 г. намечается завершить либерализацию торговли и инвестиций в ведущих
странах региона, а к 2020 г. – в менее развитых.
Все это бумерангом вернулось к ЕС. На фоне таких событий Брюссель пересмотрел
свое традиционное весьма осторожное отношение к сотрудничеству со странами
Южного и Восточного Средиземноморья. В 1994 г. руководство ЕС заявило о
намерении создать зону свободной торговли с 12 развивающимися странами
Средиземноморья – от Туниса до Турции, включая Палестинскую автономию (но
исключая Ливию). В ноябре 1995 г. совместная конференция 15 государств
ЕС и упомянутых 12 государств одобрила проект создания Средиземноморской
зоны свободной торговли к 2010 г.. Оформление новых отношений в этом регионе
активно продвигается.
Таким образом, в первые десятилетия XXI в. ожидаются существенные сдвиги как внутри зон активного интегрирования, так и в мировом экономическом пространстве в целом. В геоэкономическом пространстве сложатся по меньшей мере три таких торгово-экономических суперблока, тяготеющих к своим плотно интегрированным ядрам – западноевропейский, американо-карибский и азиатско-тихоокеанский. Их соперничество и взаимодействие будут определять судьбы всей мировой экономики.
Первоначальная тенденция объединять в интеграционные комплексы лишь высокоразвитые страны, созревшие для интеграции на рыночной основе, уступает место формированию новых торгово-экономических блоков с плотным ядром из индустриальных и постиндустриальных стран и рыхлой периферией из среднеразвитых индустриализирующихся государств – своего рода «галактические туманности». Будут формироваться многоступенчатые системы, включающие страны разного технико-экономического уровня развития. Классическая модель односкоростного интеграционного процесса в ЕС уйдет в прошлое.
Опровергает ли это изложенные в начале общие закономерности развития интеграции, в частности, первую из них? На мой взгляд, нет. Ведь действительно интегрированным будет оставаться лишь высокоразвитое ядро каждой из «галактических туманностей», а недостаточно развитые страны будут находиться в той или иной форме доинтеграционных связей с ним. Они будут вливаться в это ядро лишь по мере своего дозревания до упомянутых выше трех кондиций, подобно тому, как это имело место в Западной Европе, где Греция и Турция десятилетиями оставались ассоциированными членами ЕС, а Кипр и Мальта до сих пор останутся таковыми.
Следует, однако, учесть, что процесс дозревания развивающихся стран, входящих в тот или иной суперблок, в будущем может ускориться. Во-первых, потому, что целый ряд таких стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки в последние годы изменил стратегию своего развития и быстро поднимается по ступеням индустриализации, осваивая высокотехнологичные отрасли, развивая у себя рыночные инфраструктуры и активно привлекая иностранные капиталы. Во-вторых, сами ядра таких суперблоков будут настолько богаты, что смогут оказывать значительную выборочную и адресную финансовую поддержку тем странам периферии, которых они сочтут достойными ускоренного интегрирования с ядром.
Таким образом, новая фаза интегрирования, не ломая основ этого закономерного процесса, растекающегося по всей планете, будет характеризоваться иными его темпами и масштабами, а также многоступенчатостью механизмов взаимодействия национальных экономик внутри каждого суперблока.
1. см. Chronique de la Politique Etrangere, X, Juillet-Novembre
1957, p.417.
2. см. СECA, Assemble Commune, Doc.№ 40, Rapport
Supplementaire fait au nom de la Commission des Affaires politiques et
des Relations Exterieures de la Communaute, May 1955.
3. см. Debats de l'Assemblee Commune, Cоmpter Rendu
in Extenso des Seances, Aout 1955, № 9, p. 600; СECA, Assemble Commune,
Doc.№ 40, Rapport Supplementaire fait au nom de la Commission des Affaires
politiques et des Relations Exterieures de la Communaute, May 1955, p.4.
4. CECA, Debats de l'Assemblee Commune, Compter
Rendu in Extenso des Seances, Aout 1955, № 9, p. 606
5. CECA, Journal Officiel, 23. 7. 55., p. 845.
6. см. Debre, M., Memoires: Trois Republiques pour
une France, III; Paris, 1988., р. 433.