| начало | конференция | программа | участники |
С. В. Беспалов,
старший преподаватель,
Самарский государственный университет
Общеизвестно, что на протяжении последнего десятилетия российская внешняя политика претерпела существенные изменения; особенно ощутимым был поворот, произошедший в середине 90-х годов. На этом фоне нельзя не обратить внимания на то, что в период после 1991 г. отношения России с Европейским Экономическим Сообществом, а затем и с Европейским Союзом развивались достаточно ровно. Это было обусловлено несколькими обстоятельствами, среди которых следует отметить, прежде всего, отсутствие в деятельности и структурах ЕС (до самого последнего времени) военной составляющей, что очевидно способствовало укреплению доверия к этой организации со стороны России. Отсутствие же столь пристального внимания к весьма болезненной для России проблематике, связанной с правами человека (во всяком случае, до начала операции в Чечне в 1999 г.), как, например, со стороны Совета Европы, также создавало весьма благоприятную атмосферу для углубления сотрудничества. Важным этапом развития отношений России с объединенной Европой стало заключение Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве между ЕС и Российской Федерацией, подписанного в 1994 г. и вступившего в силу с 1 декабря 1997 г. 1
Необходимо подчеркнуть, что именно страны ЕС, прежде всего Германия и Италия, на протяжении 1990-х гг. являлись для России основными инвесторами, причём объём инвестиций из каждой из этих стран существенно превысил объём американских капиталовложений (впрочем, не следует забывать, что США выделяли средства России в основном не напрямую, а через международные финансовые организации, прежде всего МВФ и Всемирный Банк).
Правда, начиная с 1998 г. кредитование России со стороны ЕС и отдельных стран - членов Евросоюза по известным причинам сведено практически на нет, масштабы негосударственных инвестиций также резко упали. Но теперь уже можно определённо утверждать, что и прекращение финансовой "помощи" пошло России на пользу, и бегство с российского рынка явно преобладавших на нём "портфельных" инвесторов лишь способствовало некоторому оздоровлению финансово-экономической ситуации в стране. Наметившиеся же позитивные сдвиги в российской экономике открывают, наконец, неплохие перспективы для привлечения в страну инвесторов стратегических, прежде всего опять-таки из западноевропейских государств.
Влияло на отношение россиян к ЕС, безусловно, и то обстоятельство, что Европейский Союз является одной из немногих влиятельных организаций, политика которых не определяется в решающей степени Соединёнными Штатами. Убеждение значительной части российского общества и политической элиты в том, что именно позиция США является одним из важнейших препятствий для полноценной интеграции России в сообщество высокоразвитых государств - убеждение, которые стало всё более крепнуть во второй половине 1990-х гг. - стало ещё одним стимулом для развития отношений с Европейским Союзом, который многими в России рассматривался (на наш взгляд, без достаточных на то оснований) как потенциальный противовес Соединённым Штатам.
Неудивительно поэтому, что в середине 1990-х гг. в России, как в прессе, так и во властных структурах, всерьёз обсуждался вопрос о том, следует ли России подать заявку на вступление в ЕС. О намерении присоединиться со временем к этой организации было даже заявлено Б. Н. Ельциным во время одного из его зарубежных визитов (впрочем, не вполне понятно, отражало ли это заявление временно возобладавшие в политическом руководстве страны настроения, личную позицию Ельцина, являлось ли оно своего рода сигналом, адресованным структурам ЕС и, в целом, западным партнерам России, призванным продемонстрировать её стремление к углублению интеграции в сообщество демократических государств, либо же стало всего лишь одной из многочисленных оговорок первого Президента России). Однако довольно быстро стало очевидно, что, с одной стороны, реальных шансов для России претендовать на членство в этой весьма привлекательной организации практически нет (если даже вступление её в Совет Европы сопровождалось массой осложнений); с другой стороны, многие из требований, предъявляемых ЕС к своим членам и даже кандидатам на членство, оказались бы для России либо просто непосильными, либо явно не соответствующими её интересам. Кроме того, членство в постепенно федерализирующемся Евросоюзе, как известно, уже сегодня подразумевает некоторое ограничение государственного суверенитета, что для России, где проблема обеспечения государственной целостности ещё на протяжении определённого времени будет оставаться в высшей степени актуальной, едва ли приемлемо, - ни общество, ни властные структуры к этому в обозримой перспективе не будут готовы. Но, тем не менее, отношения с Европейским Союзом всегда рассматривались в России как один из безусловных приоритетов внешней политики. После же избрания главой государства В. Путина западноевропейское направление российской внешней политики, кажется, вообще выходит на первый план, ибо отношения с США уже не рассматриваются (впервые за несколько последних десятилетий!) как приоритетные, имеющие исключительное значение, в будущее СНГ новое российское руководство, судя по всему, не верит, а активизация контактов со странами Азии всё же не свидетельствует о том, что государства Востока мыслятся новым президентом и его командой в качестве основных партнёров, - здесь, скорее, налицо стремление вернуть (хотя бы частично) утраченные в последние годы позиции в этом регионе, а также желание продемонстрировать разновекторность российской внешнеполитической активности. В новой ситуации постановка вопроса о возможности создания в обозримом будущем зоны свободной торговли между Россией и ЕС (такая перспектива была намечена на встрече Президента Путина с руководством Евросоюза в мае 2001 г.) представляется вполне обоснованной.
В то же время одним из важнейших факторов, омрачающих отношения России с ЕС, является сохраняющаяся и даже усиливающаяся в последние годы дискриминация российских производителей на рынке объединённой Европы. Конечно, практически никто в России не ожидал, что немедленно после либерализации внешнеэкономической деятельности в начале 1990-х гг. отечественным товарам будет предоставлен льготный режим в странах Европейского Союза - очевидно, что именно в поддержке собственных производителей, защите единого экономического пространства и заключался изначальный смысл создания ЕС. Однако введение против российских экспортёров, наряду с таможенной защитой западноевропейского рынка и прямым квотированием поставок некоторых товаров (прежде всего стали и текстиля), антидемпинговых процедур выглядит всё же абсолютно необоснованным. Напомним: о настоящем демпинге и, соответственно, о противодействии ему можно говорить лишь в тех случаях, когда мы имеем дело с поставками за рубеж товаров по заниженным ценам (в целях закрепления на иностранных рынках), причем нередко речь идёт о поддержке такой политики экспортёров со стороны собственного государства. Очевидно, что в случае с российским экспортом ситуация имеет принципиально иной характер: причина исключительной - по западноевропейским меркам - дешевизны многих поставляемых из России товаров заключается отнюдь не в сознательном занижении цен, а в крайне низкой стоимости на внутреннем российском рынке многих видов сырья, электроэнергии и - особенно - рабочей силы (именно эти факторы позволили в своё время производителям из целого ряда государств Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и т.д. завоевать неплохие позиции на рынках экономически наиболее развитых стран, что стало одной из важнейших причин тех впечатляющих темпов экономического роста, которые были достигнуты в 1970-90-х гг. новыми индустриальными странами). Поэтому, на наш взгляд, сегодня важнейшей задачей российских властей является либерализация режима внешней торговли с наиболее развитыми в экономическом отношении странами, что делает необходимым обеспечение вступления страны во Всемирную Торговую Организацию. Впрочем, у россиян едва ли есть достаточные основания, позволяющие рассчитывать на быстрый успех в этом деле: памятная многим история многострадальной российской заявки на вступление в ВТО, которая всякий раз "случайно" оказывалась то неверно оформленной, то не в срок поданной, а то и просто потерянной где-то в коридорах этой организации, вполне наглядно демонстрирует, сколь серьёзное сопротивление предстоит преодолеть России. В настоящее же время, хотя со стороны ведущих западных лидеров декларируется готовность содействовать скорейшему вступлению Российской Федерации в ВТО, в ходе переговоров российскому правительству предъявляются (прежде всего именно странами ЕС, поскольку с США условия вступления России во Всемирную Торговую Организацию, судя по всему, в данный момент уже в основном согласованы) заведомо неприемлемые требования - практически полная либерализация российского таможенного законодательства как предварительное условие заключения соответствующих соглашений. Отметим, что в течение длительного времени мощное противодействие курсу на вступления России в ВТО оказывалось внутри страны, со стороны приверженцев протекционистского курса. Однако после девальвации 1998 г. аргументы в пользу сохранения или, тем более, ужесточения прежней протекционистской таможенной политики стали явно несостоятельными в условиях существенно заниженного курса рубля, который сам по себе обеспечивает эффективную защиту интересов российских товаропроизводителей на внутреннем рынке, а также является одним из важнейших факторов, стимулирующих экспорт. В то же время требования абсолютной либерализации тарифной политики и в этой ситуации представляются необоснованными; неудивительно, что нынешняя дискриминационная политика Евросоюза в отношении российских экспортёров оказывается особенно болезненной и вызывает со стороны России более резкие, чем прежде, протесты. Кроме того, есть основания полагать, что продолжающееся укрепление российской национальной валюты (идущее, хотя и разными темпами, начиная с 1999 г.) предопределит возрастание сопротивления идее присоединения к ВТО со стороны отечественного бизнеса в том случае, если вопрос не будет решён в ближайшее время.
Очевидно, что перспективы отношений России с Европейским Союзом следует рассматривать с учётом предстоящего включения в состав ЕС новых членов из числа восточноевропейских государств. Как известно, в первую очередь на скорое вступление в ЕС могут рассчитывать Венгрия, Польша, Чехия, Эстония, Словения и Кипр, - предполагалось завершить процесс их присоединения к ЕС уже к 2003 г., но сейчас более вероятным кажется перенос этого срока на несколько лет; кандидатами "второй очереди" являются Латвия, Литва, Болгария, Румыния, Словакия и Мальта; со всеми этими странами Евросоюз уже заключил договоры об ассоциации.2 Однако становящаяся всё более определённой перспектива расширения ЕС на Восток пока не вызывает особого беспокойства в России, поскольку ни российское общество в целом, ни политическая элита не усматривают в этом процессе серьёзной угрозы российским национальным интересам; кроме того, для всех в России очевидно, что по меньшей мере необоснованно будут выглядеть протесты против вступления восточноевропейских государств в организацию, практически не имеющую военных функций (в отличие от Северо-Атлантического альянса, расширение которого на протяжении 1990-х гг. рассматривалось в качестве угрозы национальной безопасности России, особенно после операции НАТО в Югославии; впрочем, события осени 2001 г. могут стать началом принципиально новых отношений между блоком НАТО и РФ, хотя перспектива вступления России в НАТО представляется крайне маловероятной). Между тем, даже самый поверхностный анализ показывает, что последствия приближающегося расширения Евросоюза - во всяком случае, ближайшие - окажутся для Российской Федерации преимущественно негативными.
Безусловно, следствием расширения ЕС станет необходимость для государств Западной Европы инвестировать колоссальные средства в экономики новых государств-членов. Причём речь здесь может идти не только о прямых вложениях через бюджет ЕС (прежде всего - с использованием механизма т.н. структурных фондов, при помощи которого обеспечивается проведение политики выравнивания уровня социально-экономического развития европейских регионов; очевидно, что после расширения Европейского Союза именно восточноевропейские государства станут основными реципиентами соответствующих субсидий; более того, немалые средства уже выделены в последние годы в рамках специальной программы помощи странам ЦВЕ в подготовке к их вступлению в ЕС; в период 2000-2006 гг. на эти цели планируется израсходовать более 20 млрд евро3), но и о стимулировании правительствами западноевропейских стран и структурами Евросоюза частных инвестиций именно в государства Центральной и Восточной Европы. Это может негативно сказаться на перспективах притока западных капиталов в Россию, экономика которой, как известно, тоже нуждается в масштабных инвестициях. Конечно, сегодня, в условиях продолжающейся (хотя и в существенно меньших, чем прежде, масштабах) утечки российских капиталов из страны эта проблема может показаться несколько умозрительной, однако при развитии позитивных тенденций в российской экономике уже через несколько лет она способна оказаться в высшей степени актуальной.
Необходимо отметить также, что углубление экономической интеграции стран Западной Европы, с одной стороны, и ЦВЕ, с другой, вполне может повлечь за собой переориентацию некоторых наших традиционных партнёров в восточноевропейских государствах, с которыми существуют отлаженные связи ещё со времён Совета экономической взаимопомощи (хотя события последнего десятилетия и нанесли по этому традиционному сотрудничеству серьёзный удар), с российского рынка на рынок западноевропейский. Этому же будет способствовать и практически предопределённый - в случае унификации экономического законодательства - переход целого ряда предприятий в новых странах ЕС в руки собственников из западноевропейских государств; впрочем, этот процесс уже сейчас развивается достаточно динамично. Кроме того, распространение на страны ЦВЕ одной из директив Евросоюза, требующей обеспечить диверсификацию источников энергоснабжения государств-членов, может вынудить их искать альтернативы поставкам энергетических ресурсов из России; впрочем, есть основания надеяться на то, что данная проблема будет урегулирована в рамках переговоров Российской Федерации и ЕС ещё до его расширения.
Очевидно и то, что неизбежное - и уже начавшееся - ужесточение таможенной политики в восточноевропейских государствах, введение визового режима для граждан стран, не являющихся членами ЕС, и целый ряд других мероприятий, которые нынешние кандидаты на членство в Евросоюзе вынуждены будут осуществить либо уже начали осуществлять в соответствии с правилами, принятыми в этой организации, создадут немало новых проблем в их отношениях с Россией.
Таким образом, оказывается, что процесс расширения ЕС на Восток способен повлечь за собой массу довольно-таки неприятных для России последствий, которые приобретут характер реальной угрозы жизненным интересам РФ в том случае, если в более или менее отдалённой перспективе будет переведён в практическую плоскость вопрос о возможности вступления в ЕС государств, образовавшихся на постсоветском пространстве (за исключением, пожалуй, стран Балтии, отношения России с которыми, во-первых, находятся не на самом высоком уровне, а, во-вторых, их вступление в Евросоюз, как и интеграция в НАТО - рано или поздно - кажется практически предопределённым), ибо утрата соответствующих рынков и, в целом, возможности влияния на данные государства неизбежно приведёт к серьёзнейшим изменениям в геополитическом положении России. Однако такое развитие событий представляется крайне маловероятным, особенно если принять во внимание, что именно перед Россией открывается перспектива создания зоны свободной торговли с Европейским Союзом.
Среди же более или менее позитивных для России результатов расширения ЕС на Восток, пожалуй, можно спрогнозировать лишь один, хотя и немаловажный. Есть все основания надеяться на то, что интеграция бывших советских сателлитов в Евросоюз (как, кстати, и в НАТО, и в иные международные структуры) приведёт со временем к изменению общественных настроений в восточноевропейских государствах, исчезновению страха перед бывшим "большим братом", перед ставшей давно уже сугубо мифической угрозой с Востока и, как следствие, к исчезновению той антироссийской доминанты в политике некоторых из этих государств, которая пока ещё прослеживается достаточно чётко, и к появлению возможностей для выстраивания полноценных, сбалансированных отношений между странами ЦВЕ и Российской Федерацией.
В заключение сформулируем основные факторы, способные, на наш взгляд, определить перспективы дальнейших отношений РФ и ЕС:
1 Текст соглашения опубликован в Собрании законодательства Российской
Федерации от 20 апреля 1998 г., N 16, ст. 1802; в Бюллетене международных
договоров, август 1998 г., N 8.
2 Обердорфф А. Политическое становление Европы // Европейская интеграция:
современное состояние и перспективы. Минск, 2001. -
3 См., напр.: Кукавка П. Региональная политика Европейского Союза
// Европейская интеграция: современное состояние и перспективы. Минск, 2001. -
