| начало | конференция | программа | участники |
А. С. Карцов,
к.ю.н., доцент, факультет
международных отношений СПбГУ
Настоящее сообщение посвящено одному из факторов, влияющих на эффективность отношений, складывающихся между Евросоюзом и Россией - правовой "инфраструктуре" их взаимодействия и возможностям ее улучшения.
Как известно, международные обязательства РФ не только являются частью ее правовой системы, но и обладают приоритетом в сравнении с нормами внутреннего права. Соответствующие положения содержатся в ст. 15 Конституции РФ, ст. 5 Закона о договорах РФ, ст. 7 Гражданского Кодекса РФ. На данный момент основным правовым фундаментом, на котором базируются отношения России и Европейского Союза, является Соглашение о партнерстве и сотрудничестве 1994 г. (СПС). Но для того, чтобы Соглашение о партнерстве и сотрудничестве могло играть такую роль необходимо доведение его юридико-технических характеристик до уровня, допускающего в отношении Соглашения осуществление полноценной правоприменительной деятельности. Позволим себе показать некоторые из путей, ведущих к достижению этого результата.
Принятие Соглашения о партнерстве и сотрудничестве стало значимой вехой на пути нормативного упорядочения контактов между двумя сторонами. Помимо этого Соглашение, очертив широкий круг областей, в которых могло бы развиваться сотрудничество России и ЕС, указало и предпочтительные формы такого сотрудничества. Уже по самому свойству решаемых им задач Соглашение не могло не носить общего характера и предполагать последующую конкретизацию тех или иных своих положений в принятых на его основе специализированных нормативных актах. Без такой юридической детализации Соглашение представляет, если прибегать к аллегориям, "орех без ядра". Между тем необходимо признать, что до сих пор правовой потенциал Соглашение остается по существу невостребованным.
Соответственно, если исходить из того, что именно Соглашение на более или менее протяженный отрезок времени будет продолжать оставаться опорным документом, определяющим весь строй отношений России с Евросоюзом, то жизненно необходимы разработка и принятие программ, реализующих те или иные пункты Соглашения. Работа над документационным обеспечением таких программ, а также их осуществление внесли бы свой вклад в обнаружение присутствующих в Соглашении юридико-технических недоработок и нормативных пробелов, став стимулом для внесения корректирующих новелл.
Также, на наш взгляд, было бы целесообразным принятие дополнительных протоколов, регулирующих применение Соглашения в целом, прежде всего с точки зрения процессуальных вопросов его исполнения. Таким важным протоколом, способным придать подлинную действенность Соглашению, мог бы стать протокол, устанавливающий юрисдикцию люксембургского Суда по вопросам применения Соглашения. Без этого нарушается то постановление Соглашения, которое гласит о предоставлении национального режима для хозяйствующих субъектов участников Соглашения, в результате чего страдает правовая защищенность российских компаний.
Тот рамочный характер Соглашения, о котором уже приходилось говорить выше, объясняет присутствие в нем значительного числа норм т.н. "скелетного" характера, которые просто не в состоянии действовать без принятия дополнительных правовых актов. Очевидна, с учетом указанного обстоятельства, острая потребность в специализированных соглашениях, раскрывающих бланкетные нормы Соглашения.
Однако совершенствование правового аспекта взаимодействия ЕС и России не исчерпывается лишь разрешением проблем, связанных с применением Соглашения, но и поднимает проблему адаптации национального законодательства к закрепленным Соглашением установкам. Тем более, что ст. 55 Соглашения прямо формулирует международное обязательство РФ сближать свое законодательство с правом ЕС. Хотя создатели Соглашения решили прибегнуть здесь к довольно осторожному термину - "сближением" (т.е. не "унификация" и даже не "гармонизация"), тем не менее эта статья дает поводам для авторитетных заявлений, о том, что "наша конституционная система рассматривает европейское право как свою составную часть" (В. А. Туманов).
В свете сказанного обращает на себя внимание несогласованность российских правил о применении коллизионных норм и порядка, предусматриваемого Соглашением. Нестыковки встречаются даже в тех законодательных актах, которые приняты после подписания Соглашения (например, глава о праве интеллектуальной собственности в части III Гражданского Кодекса РФ расходится с положениями европейского права относительно того же предмета). Еще большим количеством противоречий изобилует Гражданско- процессуальный кодекс (например, определение порядка правил доказывания и т.д.). К тому же в ГПК РФ отсутствуют многие привычные для европейского правопорядка и облегчающие правовую защиту имущественных интересов нормы, касающиеся, в частности таких вопросов как обеспечение возмещения судебных расходов, выявление имущества должника на стадии предъявления иска и некоторых других.
Но нельзя упускать из виду и то, что не все благополучно обстоит и в области соответствия букве и духу Соглашения внутреннего законодательства стран-членов Евросоюза. Так, практически во всех странах Евросоюза, обладающих наибольшей привлекательностью в глазах российского бизнеса, законодательство о гражданстве не отражает требования Соглашения о предоставлении российским кампаниям, зарегистрированным в данной стране национального режима. Это оборачивается тем, что российским гражданам из числа высшего менеджмента таких кампаний, как правило, выдаются разовые визы, вследствие чего они лишены возможности руководить деятельностью возглавляемой ими кампании на столь же стабильных условиях, на каких осуществляется управление кампаниями, руководимыми гражданами Европейского Союза. И этим примеры несогласованности внутреннего законодательства стран-членов Евросоюза положениям Соглашения далеко не исчерпываются.
Не менее актуальна проблема правовой информированности. С одной стороны, наши судьи низовых инстанций до сих пор не готовы к прямому применению норм европейского права в тех случаях, когда их применение вытекает из международных обязательств Российской Федерации. С другой стороны, к сожалению, приходится говорить о крайне слабом владении европейским правом, демонстрируемом непосредственно хозяйствующими субъектами. Так, неумение выбора наиболее щадящей процедуры антидемпингового расследования сплошь и рядом ведет к применению самого репрессивного варианта, и, в конечном итоге, к неблагоприятному результату всего расследования в целом. А это, усугубляя трения между Россией и ЕС вокруг "антидемпинга", в свой черед способно привести к довольно серьезным осложнениям даже в политический плоскости. Полагаем, что эта ситуация в какой-то мере может быть выправлена организацией учебно-практических семинаров и краткосрочных курсов по праву ЕС, ориентированных как на судейских работников, так и на предпринимателей.
Наконец, имеется еще одно препятствие на пути выполнения Соглашения адекватно тем целям, которые в нем декларированы. Это - прямое нарушение отдельных его пунктов, прежде всего тех, где идет речь о недопущении дискриминации. В порядке подтверждения можно привести ситуацию, сложившейся в туристической сфере, когда в отношении одних и тех же категорий клиентов срок получения коллективных виз российскими туроператорами в несколько раз превышает сроки получения виз, установленные для туроператоров, принадлежащих к странам Евросоюза. А это пример явного неравенства в сфере торговли услугами. Впрочем, имеют место и иные случаи дискриминации, основанные либо на прямом нарушении положений Соглашения, либо на злоупотреблении его лакунами (например, гипертрофирование ограничений по качеству). Нейтрализовать эти негативные моменты, на наш взгляд, могло бы установление внятной и, желательно, судебной процедуры опротестования всех актов, постольку, поскольку они устанавливают необоснованное неравенство.
Резюмируя сказанное, необходимо отметить, что успешность диалога "Россия - ЕС" зависит от сочетания двух условий. Во-первых, это наличие адекватных ориентиров (каким может быть для России включенность в общее экономическое и отчасти, социальное пространство Европы). Во-вторых, это наличие адекватного инструментария (каким могут стать, в том числе, средства, которые предоставляет право). И именно готовность совершенствовать этот инструментарий - правовую базу сотрудничества - является, на наш взгляд, одним из лучших тестов на проверку присутствия у России и Евросоюза воли к поступательному взаимодействию.