Д. Бочкарев
Аспирант
Нижегородский государственный университет
им. Н. И. Лобачевского

Большая Европа и мир после 11 сентября 2001 г.:
общие целеустановки и новые разделительные линии

Трагические события 11 сентября 2001 года оказали огромное влияние не только на внешнюю и внутреннюю политику большинства государств мира, но и подчеркнули определенные тенденции развития системы международных отношений в последнее десятилетие XX века. В рамках данной статьи представляется небезынтересным выделить три основных тренда:

1. Постепенное исчезновение старых географических, политических, идеологических границ.

2. Возникновение новых барьеров как между Западом и остальным миром, так и внутри самого Евро-Атлантического пространства.

3. Феномен постепенного, хотя и на данный момент малозаметного, ослабевания региональных и глобальных организаций. Несомненно, что ООН и ОБСЕ необратимо теряют свою влияние и баланс сил изменяется в пользу таких региональных организаций как Европейский союз и НАТО. Однако и эти два союза в некоторых случаях уступают место коалициям ad hoc.

Рассмотрим более подробно все три тенденции. Прежде всего, следует обратить внимание на процесс становления однополярной системы. Современная система международных отношений подчиняется совершенно иным законам, нежели классическая биполярная система тридцатилетней давности. Изменились не только принципы взаимодействия основных международных акторов, их состав и качественные характеристики, но и сама природа международных отношений. Фактически, окончание противостояния СССР и США привело к временному установлению режима «плюралистической однополярности» [1], при котором неформальная вертикаль регулирования мировых процессов оказалась гораздо эффективней формальных (например, таких как ООН и ОБСЕ) институтов поддержания мира и стабильности. Таким образом, мы наблюдаем завершающую стадию процесса формирования системы международного общества (international society), своеобразного протоядра международной системы (international system) или международного сообщества [2]. Страны, входящие в международное общество в отношениях между собой руководствуются не только текущими интересами, но и неким общепризнанным кодексом поведения, основанным на разделяемых этими государствами нормах и ценностях. Феномен международного общества как части международной системы был известен еще в Древнем Мире. Так, например, в Античности международная система включала в себя страны средиземноморского бассейна и, с некоторыми допущениями, Индию и Китай. Однако только греческие города-государства составляли «протоядро» этой системы, своеобразное мировое общество древности. Античные полисы имели четко выстроенную систему общих моральных норм, культурных, политических и иных ценностей. Таким образом, существовала система идентификации/самоидентификации «свой» – «чужой», позволявшая провести четкую грань между эллином и варваром. Наглядным примером греческого единства стала греко-персидская война, описанная в «Истории» Геродота. Перед лицом внешней угрозы международное (мировое) общество греков объединилось и нанесло поражение агрессору.

Международное общество вновь заявило о себе в начале 1990-х годов, претендуя не только на политическое, военное, экономическое, но и на моральное и даже идеологическое лидерство. Необходимо отметить, что западный мир, а именно НАТО и страны Большой семерки, являют собой пример мирового (международного) общества сегодняшнего дня. Либеральные ценности, стирающие старые барьеры (демократический режим, права человека, концепция ответственности всех и каждого за чужие судьбы и свобода коммуникации/перемещения) как раз и составляют базисные нормы этой системы. Проекция норм международного общества на всю территорию земного шара стала главной тенденцией международной жизни 1990-х годов. Следует, однако, отметить, что реальная тенденция выражается не в расширении «клуба избранных», а в распространении/навязывании международному сообществу доминирующих либеральных ценностей и создания «западных анклавов» (экономических, политических, идеологических) в других странах.

Одновременно со стиранием старых границ идет параллельный процесс образования новых барьеров как между Западом и остальным миром, так и внутри самого Запада: между Америкой и Европой. Оставаясь союзниками, европейские страны и США в силу объективных причин начинают расходиться во взглядах на решение основных международных проблем [3]. В том числе это вызвано усилением тенденции к одностороннему решению международных проблем и постепенный отказ Вашингтона от стратегии постоянных альянсов. Европейцы обеспокоены также частичной потерей своего влияния на процесс формирования внешней политики США.

Так, А. Ливен утверждает, что «тенденции развития политики США по отношению к Ираку и/или Ирану станет своеобразным критическим тестом того, смогут ли даже самые ближайшие союзники Америки оказывать сколь-нибудь существенное влияние на действия Соединенных Штатов» [4]. Президент Франции Жак Ширак, выступая 29 августа 2002 года с ежегодным обращением к французским послам, также уделил особое внимание будущему «трансатлантической связи». Он выразил опасение, что дальнейшие односторонние действия администрации Буша могут привести к дестабилизации системы международных отношений. Несмотря на открытую критику политики интервенционизма и использования силы без санкции Совета Безопасности ООН, Ж. Ширак тем не менее не бросил открытый вызов американской гегемонии [5].

Более того, определенные круги французского истеблишмента готовы поддержать военную операцию против Багдада, несмотря на определенные протесты французских политических деятелей по поводу односторонних действий США в Персидском заливе. Примером могут служить недавние заявления французского министра иностранных дел Доминика де Виллипэна и статья директора Парижского Фонда стратегических исследований Франсуа Эйсбура в парижской газете «Монд» [6]. По мнению Ф. Эйсбура, основной угрозой стабильности системы международных отношений являются односторонние действия какой-либо страны [7] без одобрения Совета Безопасности ООН [8]. Франсуа Эйсбур отмечает, что при желании администрация Буша-младшего вполне сможет пролоббировать принятие соответствующей резолюции по Ираку. Великобритания практически всегда поддерживает Вашингтон по ключевым вопросам, Франции и России в данный момент просто нецелесообразно портить отношения с Соединенными Штатами. При подобном раскладе сил Китай, скорее всего, воздержится [9]. Стратегия, предлагаемая Ф. Эйсбуром, заключается в одновременном признании США в роли мирового гегемона и построении системы международных отношений, основанной на определенных кодифицированных правилах и нормах. Иначе говоря, он выступает за примат права в международных отношениях. Таким образом, «игра по правилам» позволила бы союзникам контролировать некоторые действия США. Именно поэтому французский исследователь утверждает, что «наш (Франции – Д. Б.) долг будет заключаться в выполнении резолюции, принятой Советом Безопасности и полномасштабном участии в военной операции против Ирака, в случае отказа последнего выполнить требований ООН» [10]. В заключении Франсуа Эйсбур представил одно из главных правил французской дипломатии: условная поддержка США по ключевым вопросам, в случае соблюдения последними «правил игры». Опасения западных союзников вызывает все сильнее проявляющаяся тенденция во внешней политике США – действовать в одиночку. Следует в особенности отметить, что подобный тренд носит долговременный характер и присущ не только нынешней республиканской администрации. Западная Европа выступает не против США как международного гегемона, а против ослабления основных институтов миросистемного регулирования.

Тенденция к относительному ослаблению таких организаций, как НАТО и ЕС, проявляется, прежде всего, в размывании их институциональных структур. Грядущее расширение этих организаций вряд ли будет возможным без изменения базовых механизмов Евросоюза и Североатлантического Альянса. Европейский союз, включающий 25 государств и НАТО - 29, не смогут более применять краеугольный принцип консенсуса и, несомненно, будут нуждаться в кардинальной реформе своих институтов. Тем не менее, НАТО и ЕС не только готовятся к приему новых членов, но и расширяют сотрудничество с приграничными территориями (например, программа «Партнерство во имя мира», «Средиземноморский диалог», «Постоянный Совет Россия - НАТО», ассоциированное членство, специальные соглашения ЕС с другими странами и т. д.) Обе организации принимают новые государства и расширяют сотрудничество с приграничными территориями, скорее из-за политических и идеологических соображений, нежели, руководствуясь соображениями стратегической и экономической целесообразности. На данный момент ЕС и европейские члены НАТО представляют собой более или менее однородное политическое, военное и экономическое пространство. Принятие стран Восточной Европы кардинально изменит сложившийся статус кво. Несмотря на проведенные реформы, имплементацию acquis communautaire и приведение вооруженных сил этих стран в соответствии со стандартами НАТО, страны-кандидаты пока еще не в состоянии поддерживать западные стандарты на должном уровне. В качестве примера можно привести страны Балтии. Среди значительной части американского военного истеблишмента существует консенсус относительно низкой «стратегической ценности» трех балтийских республик для НАТО. Для обеспечения их надежной защиты по пятому пункту Вашингтонского договора необходимо разместить на их территории тактическое ядерное оружие [11]. Данный шаг явно противоречит политике Вашингтона, нацеленной на сближение с Россией. Итак, многие из стран-кандидатов являются чистыми «потребителями» безопасности: затраты на модернизацию их вооруженных сил и обеспечение их безопасности будут явно превосходить те прямые выгоды, которые может получить Брюссель. Примерно то же самое можно утверждать и о будущих членах ЕС: суммарный вес их экономик составит около 5% ВВП Большой Европы, в то время как новые члены будут основными получателями различных субсидий.

На этом фоне становятся заметными тенденции к интеграции наиболее развитых стран по определенным направлениям [12]. Более того, намечается создание неформального тройственного союза Великобритании, Германии и Франции для обсуждения ключевых вопросов и выработки совместной позиции.

Террористические акты в городах США проявили некоторые латентные тенденции развития системы международных отношений. Мы присутствуем при процессе стирания границ и расширении Западного мира, косвенно или напрямую вовлекающего другие страны в свою орбиту. Одновременно с этим определенная неоднородность политического, экономического и других пространств не исчезла: подобный феномен отныне характерен как для стран «третьего мира», так и для Евро-Атлантического пространства. Процесс миросистемного регулирования осуществляется уже не в рамках таких международных организаций как ООН или ОБСЕ и даже не рамках региональных союзов наподобие НАТО, а на основе неформального сотрудничества отдельных государств в рамках временных коалиций ad hoc, созданных для решения конкретных задач. Такие альянсы становятся, по сути, союзом великих держав, действующих независимо от существующих международных организаций [13]: разделительные линии проходят отныне не по оси «Запад-Восток» или «Север-Юг», не по принадлежности к военно-политическим союзам, а по общим целеустановкам.

Вполне возможно, что эта тенденция приведет к некоторому «вытеснению» европейских союзников из «протоядра» международной системы и к сбоям функционирования системы «плюралистической однополярности». Таким образом, антитеррористическая коалиция, сложившаяся в ее нынешнем виде является ad hoc коалицией, по своей сути напоминающим Священный Союз. Как и союз консервативных монархических режимов, альянс, организованный США направлен, прежде всего, на подавление террористов самого различного происхождения и революционных группировок, прежде всего исламистского толка [14], то есть на решение вполне конкретной задачи. При этом одними из ключевых сфер сотрудничества являются обмен информацией и взаимодействие на уровне МВД и спецслужб.